Центральная городская библиотека для детей и юношества г. Новоуральска
Email
Поиск
На домашнюю страницу Контактная информация Карта сайта
Каталоги и ресурсы  
О нашей библиотеке
Каталоги и ресурсы
Детский
мир
Тебе, тинейджер
Для молодежи
Для
взрослых
Виртуальная справка
Главная / Каталоги и ресурсы / Калейдоскоп уникальных фактов / Николай Носов О правде художественного вымысла
О разделе «Каталоги и ресурсы»
Новоуральск и Верх-Нейвинский
Героические страницы нашей истории
Год учителя
Год семьи
Год Лихачева
Рекомендательная библиография
Дайджесты
Калейдоскоп уникальных фактов
Литературная диета для гурманов
Экспресс-информация
Путеводитель по Интернету
Закладки
Периодические издания
Сводный электронный каталог
Наша библиотечная рассылка
Знаменательные даты
Справочное бюро


Николай Носов О правде художественного вымысла

Меня часто спрашивают читатели (маленькие, конечно), как я пишу свои рассказы: «из жизни» или выдумываю «из головы». Обычно я отвечаю, что поступаю и так и этак: частично пишу «из жизни», частично выдумываю «из головы»; и привожу какой-нибудь случай из своей практики.

Вот, к примеру, рассказ «Огурцы». Что здесь из жизни?

Однажды мой племянник (ему тогда и пяти лет не было) гулял во дворе. Когда ему это наскучило, он выбежал за ворота и принялся путешествовать по площади, разглядывая по пути все, что на глаза попадатся, в том числе и витрины магазинов. Очутившись позади овощной палатки, он увидел стоявший у двери открытый бочонок с солеными огурцами. Запустив в бочонок руку, потом другую он выудил из рассола парочку огурцов покрупнее и потащил их домой. Он знал, что мать иногда покупает соленые огурцы к обеду, и воображал, что делает нужное дело.<...> И был страшно удивлен, когда мать отчитала его и заставила отнести огурцы обратно.

Вот все, что у меня было, и мне кажется, что этого вполне достаточно, чтобы написать рассказ. Здесь были: и какое-то интригующее начало, и цепь вытекающих друг из друга событий, и вполне логичный конец — иными словами, и завязка, и развитие с кульминацией, и развязка. Хотя я и не был свидетелем случившегося, но при небольшом усилии воображения легко мог представить себе, как все происходило.<...>

После некоторых размышлений я все же решил описать этот случай так, будто огурцы были похищены не из бочки, а с огорода. Наиболее распространенный (можно сказать, наиболее типичный) случай, когда ребятишки соблазняются чем-нибудь чужим, растущим в саду или на огороде, то есть тем, что находится на виду, как бы для общего пользования. Для этого мне пришлось переменить место действия, а так как я хотел показать, что герою моему приходится преодолевать не только чувство стыда, неловкости, но и чувство страха (когда он относил огурцы), то я решил поместить огород подальше от дома. Поскольку же маленький мальчик не мог один попасть на огород далеко от дома, мне пришлось придумать ему товарища постарше. Продавщицу палатки, которая, впрочем, не принимала участия в этом деле, пришлось заменить сторожем, с которым у маленького похитителя должен был состояться, как я задумал еще в самом начале, разговор.

Являются ли такие переиначивания и замены (подстановки) творческим актом, иными словами, являются ли они тем, что принято называть художественным вымыслом? По-моему нет. Для этого вовсе не нужно каких-то специфических писательских способностей. На это способен каждый, вернее, каждый, кто способен соврать. А кто же этого не может? Иное дело, что не каждый станет прибегать ко лжи, желая сохранить свое человеческое достоинство (то есть стараясь сохранить доверие и уважение к себе со стороны других людей). А обыкновенные лгуны и интриганы именно так и поступают.<...>
По моему убеждению, писатель должен уметь не здорово врать, а должен уметь здорово говорить правду. Что не толкуй, а читатель ценит художественное произведение в первую очередь за правду. Ведь истина для человечества, в конечном счете, дороже всего, и самой красоты в том числе. Если и придерживаться той точки зрения, что красота — та же правда, то нужно сказать, что и красота не терпит искажений. Красота, в которую проникла ложь, красота в которой искажена правда, уже не настоящая, не истинная красота.

Писатель, таким образом, пишет не для того, чтобы что-нибудь переиначить или исказить. Художественный же вымысел необходим ему для того, чтобы воссоздать, реконструировать то, чего он еще не знает, для того чтобы вымыслить, домыслить (и показать) то, чего ему не было дано самой жизнью во внешней, видимой стороне описываемых событий.

Чего я не знал, приступая к своему рассказу? Я не знал, что происходило в душе ребенка, который, возможно, впервые попал в подобного рода жизненную передрягу, то есть я не знал его чувств, мыслей, переживаний (это же относится и к другим персонажам). Об этом я должен был догадаться, а догадавшись, показать с наиболее достижимой яркостью, то есть найти внешние эквиваленты внутренним переживаниям и мыслям героев, или, говоря иначе, показать мысли и чувства, воплотившиеся в действия, поступки, слова.

К примеру. Я хотел написать, что Котька (так я назвал героя) впервые понял, что надо быть честным, правдивым, что брать чужое не хорошо, обманывать стыдно... ну и так далее, но тут же ощутил, что это было бы не конкретно, не наглядно, а главное, недоказательно, недостоверно, следовательно, фальшиво. На самом деле, где тут доказательство, что герой именно так думал, так чувствовал? Читатель сразу уловил бы, что здесь писательский произвол, и, учуяв неправду, потерял бы доверие к произведению, а вместе с ним и интерес к чтению.

Меня, однако, осенила счастливая (как я полагаю) мысль: надо сделать так, чтобы Котька съел по дороге хотя бы один огурец. В этом случае возникает острая конфликтная ситуация: он должен отдать похищенные огурцы (даже сам хочет), но не может это осуществить, по крайней мере полностью, до конца, поскольку съеденного огурца уже никак не достанешь из живота обратно.

Теперь, когда Котька, вернувшись на огород, выложил из карманов украденные огурцы и старичок сторож спрашивает: «Ну все, что ли?», он отвечает: «Все», и тут же добавляет: «Нет, не все... одного не хватает... Я один огурец съел... Что теперь будет?»

Само утверждение, что огурцы «все» и тут же «не все», наглядно показывает замешательство, борьбу чувств, происходящую в сознании ребенка, а признание, что один огурец съеден, свидетельствует, что полученный от жизни урок запал в душу и герой уже считает недостойным пятнать свою честь новым враньем. По одной такой картинке, выполненной как бы с натуры, читатель легко догадывается о том, что происходит в душе героя, то есть в области его чувст. Читаемое же на языке чувств нет надобности переводить на язык слов — все равно перевод будет груб и неточен, а седовательно, и неверен.

<...> Наглядность, картинность (так называемая живопись словом) выступает здесь в качестве достоверности. Читатель в этом случае представляет себе героя как бы вживе, может даже подивиться ему: вот, дескать, какие мысли лезут ребенку иной раз в голову! Ну, а то, о чем хотел сказать этой картинкой автор (смысловая сторона), усваивается как бы попутно, как бы помимо участия читателя, хотя в действительности она (эта смысловая сторона) есть продукт деятельности самого читателя, творческого восприятия произведения (сотворчество); и она в то же время — истинная цель писателя, который пишет свои картинки отнюдь не для того, чтобы занять, развлечь ими кого-нибудь.

Вымышленная ситуация со съеденным огурцом послужила мне, следовательно, для того, чтобы показать внутренний мир героя, его мысли, чувства, переживания, движение, становление его характера, в чем, собственно, и заключался мой писательский замысел. Художественный вымысел, таким образом, служит, как я убежден, для наиболее полного раскрытия замысла произведения, для выявления его идеи.
Нечего и говорить (так как это общеизвестно), что художественный вымысел не должен идти вразрез с жизненной правдой. Если это и не то, что было в событии, которое явилось поводом для написания произведения, то во всяком случае то, что вполне могло быть.<...>

Читатель вправе спросить: значит, чтобы написать рассказ, достаточно взять какой-нибудь жизненный случай и описать его, дополнив вымыслом? Это не вполне верно по двум причинам. С одной стороны, не всякий жизненный случай годится как основа для рассказа. Случай с огурцами я выбрал потому, что он указал мне на что-то новое, на чем я не фиксировал раньше внимания, а именно на то, что у малышей еще не развито или недостаточно развито чувство уважения к чужой собственности.<...> Я полагал, что читатель тоже вынесет для себя какой-то урок, если, читая на эту тему рассказ, будет переживать (в какой-то мере, конечно) те же чувства, что и герой (сопереживание), а в таком случае чтение для него не будет просто забавой. Это, впрочем, уже относится к разговору о художественном замысле, о чем в другом месте.

Вторая причина, по которой не вполне верно было бы сказать, что для рассказа достаточно описать какой-нибудь жизненный случай, дополнив его вымыслом, та, что художественный вымысел существует вовсе не для дополнения повествования какими-то недостающими деталями. Художественный вымысел, как я его понимаю, скорее средство в руках писателя, его писательский метод проникновения в жизненный материал. <...>

Приведенный пример с огурцами не характерен для демонстрации роли вымысла в создании произведения. Я выбрал его лишь для показа того, что такое вымысел вообще. В данном случае имевшийся в моем распоряжении жизненный материал давал как бы готовую канву для написания рассказа. Таким образом канва или конструкция рассказа, его драматургия или сюжет содержались в самом жизненном случае и не являлись результатом вымысла. Это однако ж, не обязательно. Я бы даже сказал, что чаще бывает иначе.<...>

... Не только отдельные детали, направленные на раскрытие авторского замысла, могут быть плодом вымысла, но и сама конструкция произведения, весь его ход, его сюжетное, драматургическое построение. В таком случае почти все детали рассказа, все коллизии, ситуации, перипетии, диалоги, картины, образы могут оказаться вымышленными. От этого, однако, произведение не становится (не должно становиться) менее художественным, а следовательно, и менее правдивым, так как сам вымысел (если это действительно художественный вымысел) направлен на выявление глубокой жизненной правды, то есть правды чувств, правды переживаний, правды характеров и человеческих отношений, поскольку именно эта правда и является главным в художественном отображении, в то время как остальное — дело второстепенное.

Что это так, видно хотя бы из того, что в каких-то случаях не только отдельные детали или ситуации, но и сама обстановка, в которой действуют герои произведения, и даже сами герои могут быть вымышленными, нереальными, фантастическими, как это бывает в сказках, баснях, фантастических и научно-фантастических произведениях. В сказках и баснях часто действуют условные, нереальные персонажи (лешие, водяные, ведьмы, кощей, горе-злосчастье, гномы, великаны и пр.), а также животные и даже предметы, наделенные какими-то человеческими чертами или характерами, попадающие в ситуации, в которых эти характеры проявляются.<...> Вымысел, таким образом, существует для того чтобы помогать изображению (познанию) человеческих характеров, чувств, переживаний, а отнюдь не для того, чтоб вымышлять, придумывать, изобретать, сочинять характеры, чувства, переживания.<...>

Ситуация (жизненный случай, событие, коллизия, перипетия, сам сюжет, как главная ситуация) — такое же средство изображения героя, его характера, как описание, портрет, диалог, и в такой же мере может являться плодом вымысла. Без вымысла же писатель все равно что без рук (вернее, без головы). Куда не ткнись, он как впотьмах. Какой толк, что он видит, как люди ходят, работают, спят, едят, одеваются и т. д., если никто не скажет ему, что у них в глубине души. Об этом он должен догадаться сам, да и рассказать об этом читателю ему нужно не казенными словами, а в образах и картинах, чтоб ему (читателю), сверх того чтобы — польза, еще интересно было.

Носов, Н. О правде художественного вымысла [Текст] : (заметки о писательском труде) / Николай Носов // Книги — детям : сборник материалов в помощь учителям, библиотекарям и пионерским вожатым. — М. : Детская литература, 1967. — С. 43-54.


Наверх





© design — студиия «Vitart»
Наш адрес: 624131 Россия, Свердловская область, г. Новоуральск, ул. Первомайская, 11
Телефон для справок: (34370) 4-75-39   E-mail: ЦГБДЮ г. Новоуральска